9 травня небайдужі парафіяни храму святої мучениці Вікторії на чолі із священиком прот.Євгенієм відвідали святе місце, де спочівають близько п’яти тисячь закатованих невинних жертв нацизму. Біля пам’ятного знаку були покладені квіти та піднесена молитва за спокій їх душ.
Історія концтабору за спогадами Компаніівців, за матеріалами газети “Україна Центр” від 07.05.2013.
В 1975 году в Терновой Балке был установлен памятный знак в виде монолитной гранитной плиты с надписью «Тут у 1942-1943 роках закатовано німецькими фашистами більше 800 радянських людей». Но документы свидетельствуют о том, что здесь было расстреляно более 5 тысяч человек! И не только военнопленных. А теперь попытайтесь представить, в могиле какой площади покоятся расстрелянные. Под одним холмиком с памятным знаком?
Здесь есть еще одна могила. Кто в ней покоится – никто не знает. Валентина Устенко вспоминает, что в 1975 году, когда страна готовилась отмечать 30-летие Победы, комсомольцы из Компанеевки и сёл сажали в Терновой Балке деревья. «Было у всех очень хорошее настроение, как обычно на субботнике. Кто-то принес магнитофон, кто-то – гармошку. Мы посадили много деревьев. И когда подошли к огромному холму и стали готовить ямки под саженцы, кто-то копнул совсем неглубоко и все увидели детский череп, совсем крошечный. Стало так жутко. Все умолкли, настроение изменилось, и мы перешли на другое место сажать деревья», – рассказала Валентина Ивановна. То есть захоронения в Терновой Балке не только там, где установлен памятный знак.
Чтобы понять, что на этой территории происходило в начале Великой Отечественной войны (ее приверженцы строительства питомника почему-то назвали Первой мировой), мы обратились к истории села Сасовка: «За декілька кілометрів від села фашисти збудували концентраційний табір для військовополонених та місцевих мирних жителів – Тернова Балка. Він являв собою великий пагорб, обнесений у три ряди колючим дротом, з кількома бараками без нар. Щодня ув’язнених виганяли на каторжні роботи. Годували баландою з прілого проса. Кожного вечора десятками виводили з бараків чоловіків і жінок і розстрілювали на околицях колишнього хутора Будурацького. Німці методично винищували євреїв і циган. У нашому селі зупинилася сім’я циганів, їх відправили до табору і відразу ж розстріляли. Запам’яталося тому, що циганка була надзвичайної вроди, але фашисти не пожаліли.
Під час розстрілу сім’ї євреїв мати на долі секунди раніше штовхнула до ями свого 6-річногосина, що стояв притиснувшись до материної ноги. Пролунали постріли, і трупи рідних людей рятівним покривалом накрили дитину. Скільки він пробув там – не знає, яким дивом зміг вибратися з ями – також, але, вибравшись, зміг дібратися до тітки, яка проживала на вул. Садовій с.Сасівки. За переховування євреїв було одне покарання – розстріл. Але жінка не злякалася, хоча мала своїх двох дітей. Вона за ніч перебудувала піч, в якій зробила сховок для дитини, і переховувала до приходу наших».
А вот еще. В Интернете есть публикация «Этот день победы…». Из воспоминаний Ивана Константиновича Немеца: «Где-то в марте или начале апреля нас вывезли из тюрьмы в концлагерь “Терновая Балка”, вновь построенный, совсем пустой. Наша партия была первыми постояльцами.
Что из себя представлял этот концлагерь “Терновая Балка”? Ограда из 2-х рядов колючей проволоки высотой примерно в два – два с половиной метра, внутренний ряд проволоки под электронапряжением. Вышки, собаки со всех сторон. Лагерь имел форму прямоугольника, бараки деревянные, разделены на секции. Один барак отгорожен от общей зоны – женский. Одно небольшое помещение – карцер, из которого редко кто выходил, а если и выходил, то калекой с короткой жизнью. Строительство концлагеря было только закончено, порядок в зоне, бараках наводили сами обитатели. Постельной принадлежности никакой, вода привозная, давали воду очень ограниченно, жажда никогда не покидала людей. Питание плохое – баланда без жира, хлеб, качество которого не могу определить, просто невозможно. За зоной одно помещение для охраны и кухня, другое для коменданта, третье, по-видимому, склад. Название концлагеря соответствовало не только его назначению, но и природным условиям – вокруг концлагеря овраги, возвышенности, нет населенных пунктов, нет близко пахотной земли, неприглядная вокруг природа. Метрах в ста от зоны, на склоне оврага, вырыли траншею длиной метров 50-60, шириной 2 метра и глубиной метра 3 (будущая братская могила).
Через некоторое время начали гонять нас на работу недалеко от концлагеря в каменный карьер, где мы долбили камень, выносили его наверх, складывали в штабеля. Приходили автомашины, мы грузили его. Увозили камень неизвестно куда. И так ежедневно, с утра до позднего вечера. Дорогу от карьера протяженностью километра три мостили камнем наши мученики, а дальше кто делал – мне неизвестно. Начали поступать в концлагерь женщины – украинки, белоруски, еврейки, цыганки и другие национальности. Зверские издевательства устраивали мужчинам евреям и цыганам. Но то, что делали над женщинами этих национальностей… Я не в состоянии описать те ужасные издевательства, которые творили фашистские мракобесы. Первыми легли в траншею, которую вырыли мужчины и женщины, цыгане и евреи. Их долго не держали, допросы не вели. В конце дня, когда всех приведут с работы, проведут проверку, выдадут ужин, начинается “представление”. При этом присутствуют комендант, охрана, свободная от охраны зоны, собаки. Выводят женщин – цыганку и еврейку, раздевают догола и избивают до полусмерти, после чего заносят их в барак. И так почти каждый день – издевательства, расстрелы. Шансов для побега абсолютно никаких. К этой тяжелейшей нашей жизни в “Терновой Балке” добавилась эпидемия сыпного тифа. Заболевших сыпным тифом не лечили – сразу расстрел…»
Наш известный земляк Иван Гурьевич Ткаченко, Герой Социалистического Труда, директор Богдановской средней школы №1 имени Ленина Знаменского района Кировоградской области в период оккупации принимал участие в подпольно-партизанской борьбе, с сентября 1941 года по 1943 год был членом штаба подпольно-диверсионной группы имени Б.Хмельницкого в селе Богдановка. По подозрению в подпольной деятельности был арестован и с марта по август 1943 года находился в тюрьме в Кировограде и концлагере в селе Терновая Балка Компанеевского района Кировоградской области. Старожилы помнят, как он приезжал на место концлагеря.
По свидетельствам жительницы Компанеевки Надежды Ламещук, которая во время войны жила в Терновой Балке, мы узнали, что в середине 70-х годов в Терновую Балку привозили бывшего коменданта концлагеря. С ним проводили следственный эксперимент, и он прошел по дороге, по которой вели на расстрел цыган. «Глаз не поднимал, все время молчал, а собравшиеся женщины его ругали самыми последними словами. Он же лично расстреливал наших людей. Фамилия его была Кухарский. Его в Крыму в ресторане узнал бывший узник, который во время войны был мальчиком, спасенным местными жителями. Суд над Кухарским был в Компанеевке, и он признался, что лично расстрелял больше двухсот человек, мирных жителей», – рассказала Надежда Николаевна.
«Помню, что старики после войны по всей балке кости собирали. Там много людей расстреляли. В числе узников была еврейка, очень красивая. Ее одна семья прятала две недели: полицай, который ее полюбил, на день приводил ее в лагерь, чтобы числилась, а на ночь – в семью, в хату. Но не спасли. Полицая этого куда-то вывезли. А девушка-еврейка, говорили, косы расчесала и пошла к своим, на смерть», – вспомнила бабушка.
Здесь, в Терновой Балке, безумно красиво. Но никто никогда не устраивал на этой территории пикники. И коров здесь никто не пас. Семьдесят лет это место считалось заповедным. Когда-то около памятника принимали в пионеры и комсомольцы. Сегодня ухаживают за памятником и территорией вокруг него и, когда заходят «в бывший концлагерь», разговаривают полушепотом. Понимают: останки – везде.
